Она завоевала подиумы своей аристократической осанкой и стала символом новой моды в СССР. Вспоминаем печальную историю Леокадии Мироновой, которая покорила мир, но так и не смогла уехать за океан.
Аристократическая осанка, идеальный, словно вырезанный скульптором по четким лекалам, овал лица и удивительная, почти небрежная грация — Леокадия Миронова была главной красавицей СССР, которую часто называли «Советской Одри Хепберн». На Западе ее, без преувеличения, знал каждый, а американцы даже были готовы положить все к ее ногам. Однако самой Леке (именно так чаще всего обращались к Мироновой) суждено было остаться на родине. Остаться, чтобы вскоре забыть о модельной карьере навсегда.
По воле случая
Будущая манекенщица никогда не мечтала о подиуме. Балет или архитектура — вот где, по ее мнению, ее ждал успех. Но, очевидно, судьба имела свои планы: сначала подвели ноги, а затем и зрение. Все изменилось в 1962 году, когда во время визита на швейную фабрику Лека встретила Вячеслава Зайцева. Тогда еще никому не известный модельер сразу заметил в ней нечто уникальное — то самое редкое сочетание внешнего изящества и внутренней силы, найти которое — настоящая удача. Вячеслав Михайлович не упустил момент и тут же предложил Леке стать первой моделью его только что основанного Дома моды.
Звезда родилась
Дебют Леки на подиуме произошел на Всесоюзном съезде молодых модельеров, после чего как сама Миронова, так и Зайцев стали знаменитыми. Наряды модельера, которые с гордой грацией демонстрировала Миронова, произвели фурор среди критиков моды по всему миру. Фотографии Леки начали появляться в витринах магазинов, ателье, на страницах печатной прессы, а ее лицо стало символом преобразования советской моды. За успехом на родине последовал успех и со стороны западных коллег. Вместе с Майей Плисецкой и Валерием Брумелем Миронова приняла участие в съемках документального фильма «Три звезды Советского союза», сразу после выхода которого Лека получила приглашение переехать за океан.
Цена славы
Здесь мечты разбились о жестокость идеологической реальности. Советские чиновники, не желая выпускать Миронову за рубеж, сообщили своим коллегам, что у нее якобы больное сердце, и длительный перелет может стать для нее катастрофой. Правда вскрылась лишь спустя десятилетия. Тут же возникли предположения о возможных причинах: одни считали, что причиной была несговорчивость девушки, другие — ее нежелание вступать в интимные отношения с представителями власти.
