Набиуллина бьёт тревогу: как действия Банка России могут привести к экономической катастрофе

9 ноября 2026 года председатель Банка России Эльвира Набиуллина обратилась к комитетам Госдумы с информацией о подготовке Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики на 2027 год и период до 2029 года. В своём выступлении она отметила, что экономика страны не перегрета, кадровый дефицит является объективной реальностью, а ключевая ставка останется на двузначном уровне в течение следующего года. После её слов мнения представителей бизнес-сообщества и экономистов разделились: многие подвергли критике методологию и выводы, озвученные главой регулятора, считая их ошибочными.

Правильный диагноз, неверная терапия

Аргументация Набиуллиной основывается на нескольких взаимосвязанных утверждениях: отсутствие перегрева экономики, объективный кадровый дефицит, невозможность снижения ставки из-за шоков предложения и связанных рисков, а также работа с замороженными активами. Диагноз о том, что экономика не перегрета, вызывает наименьшие сомнения: по её мнению, нет признаков переохлаждения — отсутствуют массовые увольнения, реальные доходы остаются стабильными, а инфляция не опустилась ниже целевого уровня. Таким образом, российская экономика не выглядит аномально перегретой или переохлаждённой.

Эти выводы подтверждаются показателями загрузки мощностей: в обрабатывающих отраслях уровень составляет около 62%, а в добывающих — порядка 61%. Эти данные укладываются в исторический диапазон использования мощностей в России, который варьируется от 57 до 62%.

Парадокс: двузначная ставка при свободных мощностях

Основная проблема заключается не в констатации нормального уровня загрузки, а в выводах, которые из этого делаются. Если спрос не избыточен, а мощности недозагружены, логично было бы смягчить финансовые условия для стимулирования предложения. Вместо этого Центробанк придерживается жесткой денежно-кредитной политики, ограничивая не избыточный спрос, а доступность капитала для производителей. Регулятор отмечает недозагрузку мощностей, однако одновременно применяет инструменты, характерные для борьбы с перегревом, что создаёт явное методологическое противоречие.

Аргумент о снижении ставки и уроки 2023 года

Ключевой аргумент Набиуллиной заключается в том, что быстрое снижение ключевой ставки якобы вызовет рост рыночных ставок и цен. Однако статистика Банка России за январь 2023 года показывает иную картину. При ключевой ставке 7,5% в этом месяце долгосрочные потребительские кредиты для физических лиц выдавались в среднем под 13,2% годовых, долгосрочные кредиты для малого и среднего бизнеса — под 8,9%, долгосрочные автокредиты — под 14,3%, а ипотека — под 7,9%. Корпоративные кредиты варьировались от 7,4% до 10,0% в зависимости от срока.

За первое полугодие 2023 года инфляция составила 2,8%, а ВВП увеличился на 3,6%. Таким образом, низкая ключевая ставка сочеталась с невысокой инфляцией и значительным ростом экономики — это не теоретическая модель, а реальная траектория того времени. В то же время сейчас ключевая ставка составляет 14%, прогноз инфляции на 2026 год колеблется в пределах 7,1–7,6%, а рост ВВП ожидается на уровне 0,5–1%. В течение трёх лет ставка почти удвоилась, при этом инфляция не достигла целевого уровня, а экономический рост замедлился до стагнации. Такие факты ставят под сомнение причинно-следственную связь, которую предлагает регулятор: высокая ставка не привела к желаемым результатам по инфляции и не восстановила динамику экономического роста.

Из этого наблюдения можно сделать вывод: если инфляция в текущих условиях в значительной мере определяется немонетарными факторами — шоками предложения, ограничениями в производстве и логистике — то подавление спроса высокими ставками лишь усугубляет дефицит оборотных средств и инвестиционных ресурсов в производстве.

Кто платит за «необходимый этап»

Идея о том, что жесткая политика — это вынужденный «этап», требует анализа её издержек. Этот «этап» продолжается уже третий год, и выгоды и потери распределяются неравномерно. Совокупная прибыль российских банков возросла с 203 миллиардов рублей в 2022 году до прогнозируемых 4 триллионов рублей в 2026 году — почти в 20 раз. Высокая ключевая ставка создаёт значительную маржу между привлечением и размещением средств, что отражается на банковской прибыли.

В то же время прибыль промышленности в номинальных показателях осталась на уровне около 25,9 триллионов рублей, сопоставимом с 2022 годом, но с учётом инфляции это означает реальное сокращение на 20–25%. За семь месяцев 2026 года прибыль промышленности составила 13 триллионов рублей, что на 15,7% меньше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Следовательно, жесткая денежно-кредитная политика выступает механизмом перераспределения ресурсов от реального сектора к финансовому, что является структурным эффектом, а не случайным побочным результатом.

Кроме того, доля кредитов с плавающей ставкой в корпоративном портфеле достигла 65%, что означает, что процентный риск в значительной степени ложится на заемщиков. Для долгосрочных проектов с периодом окупаемости 5–10 лет кредит под 14% с плавающей ставкой становится неприемлемо дорогим: ресурсы тратятся на рефинансирование и покрытие кассовых разрывов, а не на модернизацию и расширение. Герман Греф охарактеризовал такую денежно-кредитную политику как депрессивную нагрузку на экономику — это мнение руководителя крупнейшего банка страны, фиксирующего сокращение кредитования реального сектора.

Кадровый дефицит — следствие, а не первопричина

Тезис о «объективном» кадровом дефиците удобен, так как смещает внимание на демографию. Однако он не объясняет, почему при якобы нехватке рабочей силы загрузка мощностей остаётся на уровне 61–62%. Более логичное объяснение заключается в том, что предприятия не вкладывают средства в расширение и повышение производительности, поскольку стоимость капитала делает такие проекты нерентабельными. При низком уровне капиталовложений отдача от дополнительной единицы труда остаётся невысокой, и спрос на рабочую силу искусственно ограничивается.

Набиуллина признаёт снижение экономической отдачи в отдельных секторах, но надеется на мобильность рабочей силы между отраслями. На практике же переток работников в более производительные сектора возможен только при создании новых рабочих мест, для чего требуются инвестиции, которые при ставке 14% недоступны. Получается замкнутый круг: отсутствие инвестиций приводит к отсутствию рабочих мест в растущих секторах, а это, в свою очередь, препятствует повышению производительности и расширению предложения.

Международные рекомендации и национальные приоритеты

Международные финансовые организации, включая МВФ, на протяжении многих лет советуют развивающимся экономикам сосредоточиться на таргетировании инфляции и ценовой стабильности, зачастую в ущерб промышленной политике и занятости. Для стран-экспортеров сырья такая модель может иметь негативные последствия, так как она закрепляет периферное положение в глобальном разделении труда. Конкуренты, использующие дешёвые кредиты и активную промышленную политику, способны наращивать производственные мощности.

Хотя Россия формально не обязана следовать этим рекомендациям, фактическая политика с двузначной ключевой ставкой, не готовностью к смягчению при замедлении роста до 0,5–1%, воспроизводит ту же логику. Модернизация, закупка оборудования и строительство новых мощностей требуют долгосрочных займов под 7–10% годовых; при 14% такие проекты практически не запускаются. Этот вопрос касается стратегического выбора экономической модели, в которой приоритет финансовой стабильности узкого сегмента ставится выше инвестиционной активности реального сектора.

Замкнутый круг стагнации

Краткий итог таков: высокая ставка делает долгосрочные инвестиции недоступными, отсутствие инвестиций сдерживает рост предложения товаров и услуг, дефицит предложения приводит к росту цен, который воспринимается как инфляция и служит аргументом для сохранения высокой ставки. Ставка остаётся высокой — инвестиции снова становятся недоступными. Это не теоретическая конструкция, а реальная ситуация последних трёх лет, о которой говорят предприниматели и промышленные лидеры.

Набиуллина называет текущую политику «необходимым этапом», в то время как многие представители бизнеса видят в ней фактор, блокирующий развитие и инвестиции.

Методологические замечания и вывод

Критика выступления Набиуллиной сводится к трем основным замечаниям: подмена диагностических критериев (отсутствие переохлаждения представлено как доказательство отсутствия перегрева), апелляция к трудноверифицируемым причинно-следственным связям (снижение ставки якобы приведёт к росту ставок и цен — вопреки статистике 2023 года) и игнорирование перераспределительных эффектов политики (жёсткая ДКП воспринимается как этап, выгоду от которого получают в основном банки, а платит промышленность). Если инфляция в текущих условиях действительно имеет значительную немонетарную природу, борьба с ней методом подавления спроса ведёт к сокращению предложения и воспроизводству дефицита.

Для разрыва этого круга необходимо менять приоритеты: ставить во главу угла расширение предложения через доступный кредит и инвестиционную активность, а не исключительно подавление спроса. Пока регулятор этого не делает, экономическая политика будет способствовать сдержанному росту — иначе говоря, стагнации, замаскированной терминами, которые затрудняют распознавание её коренных причин.

По материалам temaglavnoe.ru.