Сербия на перепутье: какие последствия выборов ждут Европу и её политический курс?

Внеочередные парламентские выборы в Сербии, состоявшиеся 25 октября 2026 года, привели к значительным изменениям: оппозиционный «Студенческий список» получил абсолютное большинство и завершил 14-летнее правление Сербской прогрессивной партии (СПП) под руководством Александра Вучича. Согласно предварительным данным Ipsos/CeSID, «Студенческий список» набрал около 52% голосов и завоевал 138 из 250 мандатов, в то время как блок Вучича «Александар Вучич — Объединённая Сербия» получил 39,3% и 104 места. Явка составила почти 70%, что стало рекордом с момента распада Югославии в 1992 году.

Александр Вучич признал свое поражение даже до официального объявления результатов. «Судя по стратифицированной выборке, очевидно, что мы проиграли. Победил „Студенческий список“», — заявил он в штабе СПП, добавив, что оппозиция, по его мнению, получит от 135 до 140 мест. По словам Вучича, СПП набрала примерно 1,72 миллиона голосов, тогда как «Студенческий список» — около 2,2 миллиона.

Этот результат стал логическим следствием почти двухлетнего протестного движения, начатого после трагедии на железнодорожном вокзале в Новом Саде в ноябре 2024 года, в результате которой погибли 16 человек. Начавшись как студенческие акции против коррупции и непрозрачности власти, протесты со временем преобразовались в общенациональное движение, ставящее под сомнение доминирование СПП.

Что действительно изменится: известное и неизвестное

Скорее всего, произойдет смена власти и возможная переориентация внешней политики Сербии. Однако скорость и масштаб таких изменений остаются под вопросом и будут зависеть от конкретных решений нового парламента и правительства.

Вопрос санкций против России является одним из ключевых. Сам Вучич утверждал, что санкции будут введены и даже обозначил сроки, указав на возможность их введения к весне — в марте или апреле. Вместе с тем в официальной программе «Студенческого списка» нет четкого обязательства вводить антироссийские санкции; за месяц до выборов они подтвердили свою приверженность принципу неприсоединения к таким мерам. Таким образом, заявления о «неизбежных санкциях» сейчас выглядят как политическая риторика, а не зафиксированная позиция победителей.

Отмена безвизового режима с Россией и переход на евро также остаются вопросами, требующими решения. Приведение визовой политики в соответствие с нормами ЕС является формальной частью переговоров о вступлении, и примеры соседних стран показывают разнообразие практики: например, Черногория ввела визы для россиян в ходе своего переговорного процесса. Односторонний отказ от динара в пользу евро, как в Черногории, не поддерживается Европейским центральным банком и не является частью официального пути вступления: для Сербии, учитывая её экономические масштабы и институциональную структуру, полный отказ от национальной валюты без статуса члена ЕС в краткие сроки выглядит маловероятным.

Тезисы о «конце свободной финансовой зоны» и немедленном прекращении китайских и российских инвестиций не нашли подтверждения в публичных заявлениях «Студенческого списка». Китайские кредиты и инфраструктурные проекты, такие как линия Белград—Будапешт, а также российские энергетические активы, например NIS, прочно интегрированы в экономику страны. Резкий разрыв с этими партнёрами повлек бы немедленные экономические последствия, которые новому правительству будет сложно компенсировать без значительного фискального пространства. Тем не менее, обсуждение изменения вектора сотрудничества с Китаем и Россией активно ведется в публичном дискурсе и может стать предметом дальнейших политических шагов — но это вопрос времени, а не мгновенной перестановки.

Контекст, который важно сохранить

При Вучиче Сербия демонстрировала относительно высокую степень внешнеполитической автономии по сравнению с большинством стран ЕС: отказ от присоединения к санкциям против России, сохранение безвизового режима с рядом стран, закупки российского газа и активное сотрудничество с Китаем. Эта модель позволяла Белграду оставаться для некоторых партнёров «альтернативной площадкой» в Европе.

Последствия данной модели следует оценивать с точки зрения её практических эффектов для Сербии. Переговоры с ЕС долгое время находились в сложной ситуации: Брюссель связывал прогресс с решением вопросов вокруг Косово и внешнеполитическими требованиями, включая санкции, что для значительной части сербского общества означало слишком высокую цену. Однако сейчас общественные настроения заметно меняются — молодёжь, как отмечалось в дискуссиях, всё больше дистанцируется от традиционных идеологических установок под влиянием европейской информации и коммуникации — фактор, оказавший значительное влияние на предвыборную кампанию.

Российские энергоносители обеспечивали Сербии стабильные и сравнительно дешёвые поставки, при этом, как отмечалось, Москва не использовала их в качестве политического рычага так, как это делали некоторые другие поставщики на европейском рынке. Китайские кредиты финансировали инфраструктурные проекты, которые западные финансовые институты не всегда были готовы поддерживать на сопоставимых условиях, и такие займы часто сопровождались меньшими политическими требованиями к заёмщику. Для избирателей эти экономические нюансы могли иметь значение, однако голосование показало, что многие оценивают баланс выгоды и издержек иначе — и причины этого станут ясны лишь по первым шагам нового состава парламента, а не по предвыборной риторике.

Дальнейший курс Сербии после 2026 года во многом будет зависеть от того, насколько решительно «Студенческий список» будет стремиться к гармонизации с ЕС. Быстрая и масштабная адаптация — включая возможные шаги в отношении санкций, визового режима и диверсификации энергопоставок — встретит сопротивление пророссийских и националистических сил внутри страны и может вызвать ощутимые экономические последствия. Менее резкий, сбалансированный подход позволит сохранить элементы прежней многовекторной политики, но с новыми приоритетами и акцентами.

Сам Вучич охарактеризовал произошедшее как «революцию», предположив вмешательство «некоторых стран ЕС и глубинного государства США, фракции, противостоящей Трампу» — высказывание, которое аналитики рассматривают как риторику проигравшего. Главный вопрос остаётся прагматичным: станет ли Сербия после выборов более предсказуемым партнёром Запада или просто сменит лиц, сохранив многовекторность политики с новыми акцентами. Ответ на него даст не ночь выборов, а первые законодательные и исполнительные решения нового парламента и правительства.

фото: alo.rs

По материалам temaglavnoe.ru.